Константин Бальмонт. 
Царственный вымысел.

Мы продолжаем наши поэтические заседания, посвященные поэтам "Серебряного века".

 

"Он славный парень, а главное, я давно уже знаком с ним и считаюсь его приятелем, а он моим".
1901 год. А.П.Чехов, Ялта.

Константин Бальмонт.

Он родился в 1867 году недалеко от Шуи (ныне — Ивановская область, тогда - Владимирская губерния).

Крупнейшая фигура русского символизма,

Поэт божьей милостью, ставший легендой при жизни.

Обожал Москву, много путешествовал по Европе и миру.

После 1920 года жил в Париже.

Умер в 1942-м.

За одно политическое стихотворение был лишен права жить в столицах и университетских городах на 2 года. Воспользовался этим, в том числе, чтобы познакомиться со Львом Толстым, в Гаспре. Привел его туда Чехов, вместе с Горьким. Толстой поворчал: декаденствуете? Нехорошо… Но Бальмонт ему очень понравился, пригласил приходить еще.

Его литературная биография очень насыщенна: 35 сборников поэзии, многочисленные переводы - от Ибсена до Упанишад, 20 книг прозы, включая эссе, мемуары, историко-филологические исследования.


Когда Бальмонт все успевал? В том числе, всегда успевал быть в центре общения самых известных литераторов своего времени. Кроме уже упомянутых - Анненский, Андрей Белый, Блок, Брюсов... Весь алфавит дальше.

Первая жена, Лариса, говорят, была прототипом той самой чеховской Чайки - Нины Заречной. Бальмонт оставил ее, а она стала женой его приятеля, Николая Энгельгардта. Родила дочь — Анну, которая в 1918-м стала женой Николая Гумилева. А Лариса умерла в Ленинграде, в блокаду, от голода…
Кстати, именно по ее прихоти он перенес ударение в своей фамилии на второй слог. Потом сожалел, однако неправильное ударение закрепилось навсегда в истории русской литературы, поскольку зарифмовано в многочисленных текстах современников!


Настоящей Беатриче Бальмонта стала его вторая жена — Екатерина Алексеевна Андреева. БОльшую часть совместной жизни они провели во Франции.

О том, как все перемешано в истории нашей поэзии и о чистом чуде — стихах Константина Бальмонта наше  заседание Клуба поэзии.


Вас ждут несколько приятных сюрпризов и новые привлекательные лица.


Специальное сообщение - критик, поэт Станислав Айдинян


Специальный гость — правнук К.Бальмонта, художник Лаврентий Бруни

К. Бальмонт. Стихотворения.

Е. Семенова. Баламут всея Руси.  К 150-летнему юбилею Константина Бальмонта.

Бог и дьявол

Я люблю тебя, Дьявол, я люблю Тебя, Бог,
Одному — мои стоны, и другому — мой вздох,
Одному — мои крики, а другому — мечты,
Но вы оба велики, вы восторг Красоты.

Я как туча блуждаю, много красок вокруг,
То на север иду я, то откинусь на юг,
То далеко, с востока, поплыву на закат,
И пылают рубины, и чернеет агат.

О, как радостно жить мне, я лелею поля,
Под дождем моим свежим зеленеет земля,
И змеиностью молний и раскатом громов
Много снов я разрушил, много сжег я домов.

В доме тесно и душно, и минутны все сны,
Но свободно-воздушна эта ширь вышины,
После долгих мучений как пленителен вздох.
О, таинственный Дьявол, о, единственный Бог!

 

Ветер

Я жить не могу настоящим,
              Я люблю беспокойные сны,
Под солнечным блеском палящим
              И под влажным мерцаньем луны.

Я жить не хочу настоящим,
              Я внимаю намекам струны,
Цветам и деревьям шумящим
              И легендам приморской волны.

Желаньем томясь несказанным,
              Я в неясном грядущем живу,
Вздыхаю в рассвете туманном
              И с вечернею тучкой плыву.

И часто в восторге нежданном
              Поцелуем тревожу листву.
Я в бегстве живу неустанном,
              В ненасытной тревоге живу.

Соперники


Мы можем идти по широким равнинам,
Идти, не встречаясь в пути никогда.
И каждый пребудет, один, властелином,—
Пока не взойдет роковая звезда.

Мы можем бросать беспокойные тени,
Их месяц вытягивать будет в длину.
В одном восхожденьи мы будем ступени,
И равны,— пока не полюбим одну.

Тогда мы солжем, но себе не поможем,
Тогда мы забудем о Боге своем.
Мы можем, мы можем, мы многое можем.
Но только — мой равный!— пока мы вдвоем

***

О, женщина, дитя, привыкшее играть
И взором нежных глаз, и лаской поцелуя,
Я должен бы тебя всем сердцем презирать,
А я тебя люблю, волнуясь и тоскуя!
Люблю и рвусь к тебе, прощаю и люблю,
Живу одной тобой в моих терзаньях страстных,
Для прихоти твоей я душу погублю,
Все, все возьми себе - за взгляд очей прекрасных,
За слово лживое, что истины нежней,
За сладкую тоску восторженных мучений!
Ты, море странных снов, и звуков, и огней!
Ты, друг и вечный враг! Злой дух и добрый гений!

***

Не знаю мудрости, годной для других,
Только мимолётности я влагаю в стих.
В каждой мимолётности вижу я миры,
Полные изменчивой радужной игры.

Не кляните, мудрые. Что вам до меня?
Я ведь только облачко, полное огня.
Я ведь только облачко. Видите: Плыву.
И зову мечтателей... Вас я не зову!

Вечер. Взморье. Вздохи ветра.
Величавый возглас волн.
Близко буря. В берег бьётся
Чуждый чарам чёрный чёлн.

Чуждый чистым чарам счастья,
Чёлн томленья, чёлн тревог,
Бросил берег, бьётся с бурей,
Ищет светлых снов чертог.

Мчится взморьем, мчится морем,
Отдаваясь воле волн.
Месяц матовый взирает,
Месяц горькой грусти полн.

Умер вечер. Ночь чернеет.
Ропщет море. Мрак растёт.
Чёлн томленья тьмой охвачен.
Буря воет в бездне вод.

Беладонна


Счастье души утомленной -
Только в одном:
Быть как цветок полусонный
В блеске и шуме дневном,
Внутренним светом светиться,
Все позабыть и забыться,
Тихо, но жадно упиться
Тающим сном.

Счастье ночной белладонны -
Лаской убить.
Взоры ее полусонны,
Любо ей день позабыть,
Светом луны расцвечаться,
Сердцем с луною встречаться,
Тихо под ветром качаться,
В смерти любить.

Друг мой, мы оба устали.
Радость моя!
Радости нет без печали.
Между цветами - змея.
Кто же с душой утомленной
Вспыхнет мечтой полусонной,
Кто расцветет белладонной -
Ты или я?

Ломаные линии


Ломаные линии, острые углы.
Да, мы здесь — мы прячемся в дымном царстве мглы.

Мы еще покажемся из угрюмых нор,
Мы еще нарядимся в праздничный убор.

Глянем и захватим вас, вбросим в наши сны.
Мы еще покажем вам свежесть новизны.

Подождите, старые, знавшие всегда
Только два качания, только нет и да.

Будет откровение, вспыхнет царство мглы.
Утро дышит пурпуром... Чу! Кричат орлы!

***

Я - изысканность русской медлительной речи,
Предо мною другие поэты - предтечи,
Я впервые открыл в этой речи уклоны,
Перепевные, гневные, нежные звоны.

          Я - внезапный излом,
          Я - играющий гром,
          Я - прозрачный ручей,
          Я - для всех и ничей.

Переплеск многопенный, разорванно-слитный,
Самоцветные камни земли самобытной,
Переклички лесные зеленого мая -
Все пойму, все возьму, у других отнимая.

          Вечно юный, как сон,
          Сильный тем, что влюблен
          И в себя и в других,
          Я - изысканный стих.

***

Я в этот мир пришел, чтоб видеть Солнце
           И синий кругозор.
Я в этот мир пришел, чтоб видеть Солнце
           И выси гор.

Я в этот мир пришел, чтоб видеть море
           И пышный цвет долин.
Я заключил миры в едином взоре.
           Я властелин.

Я победил холодное забвенье,
            Создав мечту мою.
Я каждый миг исполнен откровенья,
            Всегда пою.

Мою мечту страданья пробудили,
             Но я любим за то.
Кто равен мне в моей певучей силе?
             Никто, никто.

Я в этот мир пришел, чтоб видеть Солнце,
             А если день погас,
Я буду петь... Я буду петь о Солнце
             В предсмертный час!

 

***

Помню я, бабочка билась в окно.
Крылышки тонко стучали.
Тонко стекло, и прозрачно оно.
Но отделяет от дали.

В мае то было. Мне было пять лет.
В нашей усадьбе старинной.
Узнице воздух вернул я и свет.
Выпустил в сад наш пустынный.

Если умру я, и спросят меня: -
В чём твоё доброе дело? -
Молвлю я: Мысль моя майского дня
Бабочке зла не хотела.