Велимир Хлебников.
Записи сердца. Вольный размер.

Мы посвящаем нашу очередную встречу 130-­летию со дня рождения Велимира Хлебникова, русского поэтического гения­ начала 20-го века.

 

Поэт, столь же устре­мленный в будущее, сколь и проросший из ­Древней Руси и праязыка наших предков. Он мечтал создать братство миллионов пре­дседателей Земного шара...

 

Хлебников — один из ведущих участников движения футуристов в России.

Подписал все их манифесты, именно он придумал и русское название футуристов — «будетляне».

Футуристы объявляли Хлебникова «гением — великим поэтом современности».

Неординарная личность Хлебникова привлекала к себе всеобщее внимание. Являя собой странную фигуру в литера­турном мире, он вел поистине богемную, неустроенную, полу-бродячую жизнь. Друзья называли его «честнейшим рыца­рем поэзии».

По словам Маяковского, его «бессеребреничество принимало характер настоящего подвижничества, му­ченичества за поэтическую идею».

Сам он называл себя дер­вишем, йогом, марсианином. Хлебников самозабвенно творил, не обращая внимания на невзгоды, лишения и неустроен­ность личной жизни.

Всегда погруженный в фантастические умозаключения (попытки найти числовые закономерности истории, создать «звездный», или «мировой» язык — иеро­глифический язык понятий, «азбуку ума»), он редко завер­шал литературные работы и мало заботился об их сохран­ности, таская бумаги в своих полуголодных странствиях в мешках и наволочках. В печать его стихи готовили и сдавали обычно друзья. Однако в его образе жизни и твор­честве проявляется и поза «непризнанного гения», прорица­теля-мистика, составляющая существенную сторону эстети­ки авангардизма.

Среди футуристов Хлебников стал одним из наиболее смелых экспериментаторов в области словотворчества и по­этической формы. Маяковский называл его «Колумбом но­вых поэтических материков». В глазах многих он и сейчас остается «поэтом для поэтов». Наделенный острым чувством природы, свежестью восприятия, особым чутьем к слову, Хлеб­ников исходил в своем творчестве из собственных теорий и писал очень своеобразно, применяя чаще всего свободный интонационный стих с неожиданными ритмическими и смысловыми сдвигами. Вникая в корни слов, в начальные звуки корней, он стремился к постижению древнейшего смыс­ла звука и слова, чтобы проникнуть таким образом в память человечества. Изучая гнезда родственных слов, он обосновы­вал возможность и необходимость возникновения слов но­вых и сам создавал их. Изобретенные им слова («смехачи», «смеево» от корня сме, например) встречаются в его стихах рядом с архаизмами, новаторство сочетается с горячей при­вязанностью к древнерусским сюжетам, к старинному син­таксису. Неровность и «раздерганность» его стихов как бы контрастируют с блестящими по выразительности строка­ми, с прекрасными образами и определениями.

В ряде его произведений есть серьезное социальное со­держание, что в корне противоречило манифестам футурис­тов (поэма «Журавль»). В годы войны и революции стихи Хлебникова заметно приблизились к живой социальной жиз­ни (поэмы «Ночь перед Советами», «Прачка»).

Хлебников приветствовал революцию, видел в ней нача­ло осуществления его утопических социальных идей (поэ­ма «Ладомир»). Революционные события воспринимались им как народное возмездие за века гнета и как путь человечества к проявлению свободной воли («Настоящее», «Ночь перед Советами»).

Поэты, особенно те, кто был близок футуристам, многому учились у Хлебникова. Его умение насытить звуковые эле­менты стиха смысловыми ассоциациями, его смелая образ­ность отозвались в поэзии Маяковского, Асеева, Пастернака, Цветаевой.


Наше очередное заседание прошло прямо на выставке «­Мир и остальное», посвященной творчеству­ Хлебникова, на 2-м этаже домика Чехова ­на Большой Дмитровке, 29.
Выставка организована Государственным му­зеем В.В.Маяковского при поддержке ведущ­их музеев Москвы, она показывает основны­е темы творчества Хлебникова в контексте­ русской культуры первой половины ХХ век­а. 
Экскурсию по выставка  провела сотрудник  Музея  В.В. Ма­яковского Марина Краснова.

Смотрите анонс выставки на сайте музея М­аяковского

Как всегда, было много стихов, рассказов, музыки и видео...


Мы дружим с Музеем Хлебникова в Астрахан­и  - см. путеводитель по музею.

И в ходе вечера  использовали  виде­офрагменты, подготовленные музеем в рамк­ах "медиаакции" (не обрадовался бы автор­ такому словобряцанию, а?) "Велимирово с­лово".

Статья "Маяковский и Хлебников"

#послесловиехлебников

К сегодняшнему диспуту о "понятности" стихов. Лучший ответ - в дневнике Велимира Хлебникова:


"Говорят, что стихи должны быть понятны. Так, вывеска на улице, на которой ясным и простым языком написано: "Здесь продаются..." еще не есть стихи. А она понятна. С другой стороны, почему заговоры и заклинания так называемой волшебной речи, священный язык язычества, эти «шагадам, магадам, выгадам, пиц, пац, пацу» — суть вереницы набора слогов, в котором рассудок не может дать себе отчета, и являются как бы заумным языком в народном слове. Между тем этим непонятным словам приписывается наибольшая власть над человеком, чары ворожбы, прямое влияние на судьбы человека. В них сосредоточена наибольшая чара. Им предписывается власть руководить добром и злом и управлять сердцем нежных. Молитвы многих народов написаны на языке, непонятном для молящихся. Разве индус понимает Веды? Старославянский язык непонятен русскому. Латинский — поляку и чеху. Но написанная на латинском языке молитва действует не менее сильно, чем вывеска. Таким образом, волшебная речь заговоров и заклинаний не хочет иметь своим судьей будничный рассудок.
Стихи могут быть понятными, могут быть непонятными, но должны быть хороши, должны быть истовенными".

 

Кузнечик

Крылышкуя золотописьмом

Тончайших жил,

Кузнечик в кузов пуза уложил

Прибрежных много трав и вер.

"Пинь, пинь, пинь! " - тарарахнул зинзивер.

О, лебедиво!

О, озари!

< 1908-1909>

Или:

 

* * *

Люди, когда они любят,

Делающие длинные взгляды

И испускающие длинные вздохи.

Звери, когда они любят,

Наливающие в глаза муть

И делающие удила из пены.

Солнца, когда они любят,

Закрывающие ночи тканью из земель

И шествующие с пляской к своему другу.

Боги, когда они любят,

Замыкающие в меру трепет вселенной,

Как Пушкин - жар любви горничной Волконского.

<1911>

А может быть это…

Словарь цветов

На эти златистые пижмы

Росистые волосы выжми.

Воскликнет насмешливо: "Только?" -

Серьгою воздушная ольха.

Калужниц больше черный холод,

Иди, позвал тебя Рогволод.

Коснется калужницы дремя,

И станет безоблачным время.

Ведь мною засушено дремя

На память о старых богах.

Тогда серебристое племя

Бродило на этих лугах.

Подъемля медовые хоботы,

Ждут ножку богинины чеботы.

И белые ель и березы,

И смотрят на небо дерезы.

В траве притаилась дурника,

И знахаря ждет молодика.

Чтоб злаком лугов молодиться,

Пришла на заре молодица.

Род конского черепа - кость,

К нему наклоняется жость.

Любите носить все те имена,

Что могут онежиться в Лялю.

Деревня сюда созвана,

В телеге везет свою кралю…

1913

Числа

Я всматриваюсь в вас, о, числа,

И вы мне видитесь одетыми в звери, в их шкурах, Рукой опирающимися на вырванные дубы.

Вы даруете единство между змееобразным

движением

Хребта вселенной и пляской коромысла,

Вы позволяете понимать века, как быстрого хохота зубы.

Мои сейчас вещеобразно разверзлися зеницы Узнать, что будет Я, когда делимое его - единица.

<1912>

Еще вот, напоследок:

 

* * *

Ласок

Груди среди травы,

Вы вся - дыханье знойных засух.

Под деревом стояли вы,

А косы

Жмут жгут жестоких жалоб в жёлоб,

И вы голубыми часами

Закутаны медной косой.

Жмут, жгут их медные струи.

А взор твой - это хата,

Где жмут веретено

Две мачехи и пряхи.

Я выпил вас полным стаканом,

Когда голубыми часами

Смотрели в железную даль.

А сосны ударили в щит

Своей зажурчавшей хвои,

Зажмуривши взоры старух.

И теперь

Жмут, жгут меня медные косы.

<1916>

 

И совсем последнее (пока):

 

* * *

Татлин, тайновидец лопастей

И винта певец суровый,

Из отряда солнцеловов.

Паутинный дол снастей

Он железною подковой

Рукой мертвой завязал.

В тайновиденье щипцы.

Смотрят, что он показал,

Онемевшие слепцы.

Так неслыханны и вещи

Жестяные кистью вещи.

А какое Ваше любимое?